Художник Алексей Худяков: «В душе мне до сих пор 18»
Обычно здесь появляются интервью с теми, о ком мы знаем понаслышке — читаем про них в СМИ, слушаем на концертах, изучаем их произведения в музеях, их фамилии смотрят на нас с корешков книг. Тем интереснее раскрывать их с новых, неожиданных, ещё не подсвеченных сторон.
Сегодняшний герой — иной, мы знакомы больше 20 лет. Искусствоведы отмечают, что Алексей Худяков — талантливый рассказчик, только свои мысли он передаёт с помощью цвета и образов, обходиться одними словами ему сложновато. Изначально я была уверена, что раскрыть давно знакомого человека мне будет легко, на деле оказалось, что это задача со звёздочкой даже для того, кто берёт интервью по десять раз в неделю. Поэтому традиционный диалог разбавлен комментариями, которые преобразуют текст в своеобразную пьесу с ремарками от автора, то есть от меня.
Прекрасные фотопортреты героя сделала наш давний друг и соавтор многих материалов сайта — Мария Цуман. Кажется, она смогла уловить тот философский настрой, с которым Алексей живёт вот уже 50 лет.
Мир его картин — это мир фантазии, сотканный из тончайших линий, причудливых образов и мягкого, тёплого света. Здесь реальность отступает, уступая место воображению: странные существа ведут свою неспешную, чуть ироничную жизнь, знакомые сюжеты оборачиваются с неожиданной стороны, а привычное вдруг начинает говорить на языке сказки. Кто-то из искусствоведов заметил, что его линии тоньше волоса, и в этой виртуозности — особое обаяние художника, умеющего увести зрителя за собой, в пространство, где всё возможно.
Когда-то в его творчестве были портреты — вдумчивые, внимательные к человеку. Но сегодня Алексей отошёл от этого, и его кисть всё чаще обращается к иному: к образам, рождённым воображением, к сюжетам, которые не встретишь в обыденности. Он изучает технику старых мастеров, мягкую дымку сфумато, придающую изображению глубину и тепло, но обращает это знание не на повторение прошлого, а на создание собственного, ни на что не похожего мира.
Когда смотришь его работы — эти тонкие, чуть загадочные образы, — неизменно чувствуешь одно: перед тобой человек, верный собственному внутреннему миру, своему воображению и той особой тишине, из которой рождается настоящее искусство.
Алексей по гороскопу Дева, а как недавно выяснилось из каких-то сложных исследований, этому знаку Зодиака чаще всего везёт в лотереях.
— Если ты выиграешь 20 миллионов в лотерею, что ты с ними сделаешь?
— Рублей? Это же мало. Наверное, квартиру в Москве куплю, сыну останется.
— А себе что?
— Мне 50 лет недавно исполнилось. Это уже много. Вот у меня дед прожил довольно долго, 88 лет. Нормальный срок, но мне до этого возраста осталось всего 30 с копейками. 30 лет назад я только что училище закончил, а помню как вчера. Я уже на такие долгие сроки не рассчитываю.
— Ну, тем более, в это время будет Альцгеймер, маразм какой-нибудь.
— Нет, это у меня вряд ли будет.
Дед Алексея — известный ульяновский художник Борис Сергеевич Худяков, признанный мастер пейзажа. Свою любовь к изобразительному искусству он передал сыновьям и внукам.
— Про дедушку начал говорить. Он стал родоначальником вашей династии или кто-то до него?
— Вроде как дед. Хотя, если вспомнить: Павел Третьяков первую картину для своей коллекции купил у Василия Худякова. Мы не выясняли, родственник он нам или нет, но по внешнему виду кажется, что порода наша. Мне даже говорят: да это же ты, такой же усатый (улыбается). Кстати, он тоже из Симбирска.
Дед у меня хороший был, до сих пор мне снится, хоть и умер 16 лет назад. Он писал в основном пейзажи, натюрморты особо не делал. У нас в семье разделение было: дед делал пейзажи, отец — пейзажи и натюрморты, дядя в основном тоже пейзажи делал, но в другой стилистике. А мне пришлось искать свой путь, потому что пейзажи и натюрморты были «заняты».
Медвежий дух, 2023
— А ты бы хотел делать, как они, пейзажи и натюрморты?
— Да нет, зачем? Как-то меня спросили: на кого бы ты хотел учиться? В смысле, на кого? У меня даже других вариантов не было. В музыкальную школу идти, на баяне играть? (улыбается). Проучился пять лет в художественной школе, пять лет в училище, потом в университете. Меня родители так воспитали.
Родители Алексея — Сергей Борисович и Татьяна Сергеевна Худяковы, тоже художники. Сейчас кроме написания картин они занимаются собственным бизнесом, делают багеты и рамы для картин в Ульяновске.
— А родители как познакомились?
— Они вместе учились на худграфе Ленинградского государственного педагогического института имени Герцена (сейчас — Российский государственый педагогический университет — прим. ред.). Мама приехала из Сибири, а отец — из Ульяновска, он планировал в Академию художеств поступать, но пришлось пойти в институт имени Герцена. Можно сказать, они с первого курса вместе, больше 50 лет.
— В чём секрет их долгого брака, как думаешь?
— Родители — люди старой закалки, а раньше держались друг друга, что ли. Ну и всю жизнь они были в одной сфере, не думали что-то менять, начинать что-то другое. Преподавали в детской художественной школе, а когда ушли на пенсию, открыли багетную мастерскую. Папа, конечно, раньше тоже делал рамы, ещё в 1990-е, и деревянные, и гипсовые. Но официально у них свой бизнес с 2000-х.
Слон, 2024 / Носорог, 2024
— Ты вырос в творческой семье. С детства начал рисовать?
— В детстве, а это конец 1970-х — начало 1980-х, моими любимыми игрушками были маленькие карандашики, такие огрызки карандашей, и пластилин. Маленькие карандашики — это вообще замечательная вещь для ребёнка, а из пластилина можно лепить что хочешь. Я уже не помню, что тогда лепил и рисовал. Просто бумага, карандаши и пластилин — и было чем заняться человеку.
Да, и читал ещё, даже в школе под партой. Не помню, какой урок был, а я сижу и под партой читаю «Аэлиту» Алексея Толстого, она была напечатана в «Роман-газете». Читать я не разлюбил, но сейчас реально некогда. У меня книжки есть, которые лежат ещё с 2000-х годов. Покупал маркиза де Сада (некоторые книги автора запрещены в России цензурой — прим. ред.), Захер-Мазоха, хотел разобраться в их видении мира, понять, что они там писали. Но так и забросил.
— Ты же в школе изучал французский язык?
— У нас в школе было два направления: французский и английский. Большинство пошло на английский, там все места были заняты. Мне пришлось идти на французский. Помню, что учительница поставила мне тройку — «за подчерк». Так и написала (улыбается).
Потом родители наняли мне репетитора по французскому, и он у меня легко пошёл, я его за месяц-два почти освоил. Как проверить, что ты знаешь иностранный язык? На нём начинаешь думать. Помню, что даже перед сном у меня появлялись мысли по-французски. Ну а когда в Казанское училище поступал, там французского не было, стал учить английский.
— Ты что-нибудь помнишь по-французски?
— Pour être belle, il faut souffrir. Чтобы быть красивой, нужно страдать. Или: Bonjour, je m’appelle le chat — бонжур, жё м’апель Лё ша (улыбается). Мне кажется, иностранные языки нужно учить только для того, чтобы дальше где-то их использовать. Если они тебе не пригождаются, ты их быстро забываешь.
С 1992 года Алексей учился в Казанском художественном училище имени Н. И. Фешина, с 1998-го — в Ульяновском государственном университете, на отделении дизайна.
— Расскажи про училище, что там было интересного?
— Я учился в Казанском художественном училище, помню, что у нас было задание: написать один и тот же пейзаж утром, днём и вечером. Мы с друзьями задумались, как написать вид из окна вечером, мы же там не бываем по вечерам. Решили в то время, когда все преподаватели уйдут по домам, перелезть через забор, подняться по трубе и залезть в окно. Надо было до этого додуматься? Но мы залезли, сидим, рисуем. Охранник нас потом оттуда с криками вывел, больше так не делали.
Фото: Мария Цуман
— Мечтал тогда сделать головокружительную карьеру?
— Я всю жизнь пытаюсь сделать головокружительную карьеру. Потом смотришь, тебе 50, а ты всё никак её не сделаешь. В душе мне как было 18, так и есть.
В 2006 году художник занял первое место на конкурсе «Гаятри» и заключил контракт на иллюстрирование книги Колмана Баркса «Суть Руми». В том же году он одержал победу на Международном конкурсе иллюстраторов сайта coms.ru, а в 2007‑м вновь стал первым — на конкурсе «Художники заветной мечты».
— А ещё ты занимался оружием, да?
— Не то чтобы оружием, ножами. Я называю это железом. Мне это очень нравилось, но сейчас я не могу это делать — нет специального помещения. Работа с металлом — это же пыль, грязь. А заказывать у кого-то изготовление по своим эскизам не хочется. Когда я занимался этим раньше, я делал ножи не на Ульяновск, а на Москву и Север, было очень востребовано. Тираж я никогда не выпускал, работал индивидуально, под требования заказчика. Специально рисовал эскиз под руку, и нож выходил в единственном экземпляре.
— Как этому можно научиться? С нуля?
— Самый козырный мастер по травлению металла в мире — Андрей Корешков. Он травит так, что там смотришь и удивляешься: как это сделано. Я по его работам учился. Ну как учился? Просто смотришь и повторяешь. Получается, верхний слой — это первый слой травления, нижний — это другой слой. А у него там много этих слоёв, и то, что он делает, это просто отвал башки. В общем, он очень крут.
Сначала я не планировал заниматься этим профессионально, просто решил купить себе нож. Посмотрел на цену и подумал, что дешевле сделать самому. Сделал один нож, другой, опубликовал фотки в соцсетях — и понеслись заказы. Я на это даже не рассчитывал. Но в тот период я картины не продавал, жил только на то, что приносили железки.
Мебель, железки, ремонт, реставрация — это всё для меня несложно. Вот дом в одиночку, наверное, не смогу построить, надо поучиться.
Сейчас работы Алексея можно увидеть в галерее Yolka Art. Художник сотрудничает с ней с 2021 года. За это время он принял участие в восемнадцати выставках, пять из которых – персональные.
— Ты переехал в Москву после 40 лет. Это же довольно поздно. Как ты на это решился, ведь в Ульяновске у тебя многое было, хотя бы мастерская?
— Я не решился, это произошло спонтанно. Первый раз я побывал в Москве с родителями в 13 лет. Эту поездку я почти не помню, были на Арбате и в других туристических местах. Тогда, 1989 году, существовал серьёзный дефицит товаров, и, попадая в Москву, люди больше думали о том, как что-то купить.
Меня же всегда больше тянуло в Питер. Но он меня не принимал, как-то не срасталось. Я несколько раз пытался туда переехать, узнавал о работе у знакомых, однокурсников по училищу, но вакансий не было. Мне очень нравится петербургская архитектура, но огромные толпы туристов на Невском и в других популярных местах сразу отталкивают.
В конце 2020 года я приехал в Москву, чтобы сделать выставку. Были ковидные ограничения, помню, что приехал в маске. Я сам сделал выкройку под своё лицо — чтобы маска нормально на носу сидела. Тогда не смог здесь остаться, а через год снова вернулся с 20 тысячами рублей в кармане. Решил, на сколько хватит, столько и проживу. Как видишь, до сих пор здесь.
— По Ульяновску не скучаешь? Не хотел бы вернуться?
— Вообще нет. Раньше думал: нормальный же город, я привык, мне нравится там климат, погода. Но там всё остаётся на своих местах, мало что меняется. Хотя в последний приезд город меня приятно удивил. Здесь довольно быстро (для Ульяновска) создали красивую набережную около «Аквамолла», наконец-то открыли мост на Минаева, сделали развязку. У людей появились дополнительные места для прогулок — это важно.
Четверг. Рыбный день, 2025 / Водяные змеи, 2004
— В Москве у тебя сразу пошли продажи, ты получил отклик?
— Да, я уже был знаком с Юлией Хижняк, владелицей галереи Yolka Art, она помогала продавать мои работы. И в 2021 году у меня сразу купили 15 графических работ. Тогда рынок ещё нормально действовал, картины продавались более активно, чем сейчас.
До прихода в галерею я не занимался живописью, только графикой. Вступал в Союз художников по этому виду искусства. Мне проще было самовыражаться в чёрно-белом пространстве. Но Юлия меня убедила, что можно делать живопись. С графикой гораздо больше возни, тратится больше времени, и стоит она обычно дешевле живописи.
У меня был такой опыт: ещё 20 лет назад я ездил в Нижний Новгород, хотел договориться о выставке графики в галерее. Один из галеристов посмотрел папку с работами и предложил, условно, рублей по 300 за каждую. Но это же не печать! Сотрудники галерей не всегда хотят заниматься продвижением графики, проще берут живопись.
Юлия Хижняк, владелица галереи Yolka Art
«Алексей Худяков в нашем творческом объединении — романтический герой, он детально собирает свой исключительно личный, очень цельный мир, что получается далеко не у каждого мастера. Через его картины у нас есть допуск к этой сложной вселенной, где всегда присутсвует прекрасная дама и её окружение. Художник никогда не раскрывает карты, ему важно, чтобы идею расшифровывали самостоятельно. Его зритель — любопытный, внимательный, способный разгадывать шарады.
Худяков прежде всего — виртуозный график, а графиков всегда видно: в картине они чаще всего двигаются не от пятна, а от формы. В галерее Алексей больше работает в сторону развития живописного полотна, чтобы оно становилось богаче, интереснее, разнообразнее. Он добавляет текучесть, смело работает с цветом. На многих холстах Худяков использует технику мастеров Возрождения с тонированием грунта, который просвечивает сквозь слои краски. Нечасто сегодня художники готовы применять этот приём: нужно прописать нижний слой, дать ему просохнуть, и так, возможно, не один раз. Это долго и трудоёмко.
Из графики Алексей привносит еще один свой приём — это инверсионный способ. То есть фон у него написан сверху, а само изображение вырисовывается из-под него. Это даёт дополнительный эффект многослойности и детальности. В галерее мы уже провели с Худяковым порядка 18 выставок, и все его творческие эксперименты можно увидеть на сайте yolka.art, на его страничке».
Химкинская мадонна, 2025
— Мне очень понравилась твоя картина «Химкинская мадонна», которая создавалась для выставки, посвящённой эпохе Возрождения. Где обычно черпаешь вдохновение, в работах старых мастеров?
— Конечно, учишься на произведениях мастеров прошлого, это как учебники для художников. Я раньше делал много копий известных картин — голландцев и даже «Джоконду», на левкасе, с соблюдением всех технологий, как и должно быть. Но это сложно, тем более что фотографий «Моны Лизы» огромное множество, а по цвету они сильно отличаются. В результате сделал её в два раза меньше. Тем более, это был не заказ, а моё личное желание.
— Смог бы выбросить какую-то работу, которая тебе не нравится?
— На помойку? Зачем? Я их все делаю сразу нормально, стараюсь. Нет работы, которую хотелось бы отправить на помойку. Как происходит процесс творчества: изначально есть какая-то тема, ты её начинаешь раскачивать, и она выстреливает! Не было такого, что есть план, и всё строго по нему делаешь. Начинаешь, и уже в процессе рождается что-то совершенно новое и интересное.
— Есть ли у тебя какой-то любимый фильм, который ты можешь часто пересматривать?
— «Чёрная кошка, белый кот» Эмира Кустурицы. И ещё «Бойцовский клуб» Дэвида Финчера. Я даже не помню, сколько раз их пересматривал, знаю наизусть.
— А в «Бойцовском клубе» ты на чьей стороне — Тайлера или Джека?
— Так это один и тот же человек!
А если вам вдруг покажется, что художник и его герои живут в разных измерениях, не верьте. Это один и тот же мир. Просто один рисует тонкие линии при свете дня, а другие в это время спорят с ним из тёмного угла мастерской — как Тайлер Дёрден с безымянным рассказчиком. И, кажется, именно в этом споре и рождается то самое пространство, куда нас впускают и откуда так не хочется уходить.
Фото: Мария Цуман, галерея Yolka Art, личный архив героя
