Александр Ионов: «Бисер для свиней когда-нибудь заканчивается»
Cамым сложным в интервью с создателем клуба «Ионотека», продюсером Александром Ионовым для нас стал момент, когда пришло время написать это небольшое предисловие. Разговор получился настолько объёмным и затрагивающим множество разнообразных тем, что вкратце описать его суть довольно проблематично, всё время хочется обозначить какие-то нюансы, обратить внимание на интересные фразы или поспорить с героем публикации, ведь на некоторые вопросы у нас с ним очень разные взгляды. Тем не менее, мы публикуем это интервью практически в том виде, как оно было записано на диктофон, потому что горячо поддерживаем конструктивную дискуссию в обществе, где каждый имеет право на высказывание.
Михаил Камалеев: Вкратце: что сейчас происходит с «Ионотекой», кто ей занимается? Мне почему-то показалось со стороны, что то ли у вас лично интерес пропал, то ли вы больше лейблом начали заниматься?
Александр Ионов: Это вопрос с однозначным ответом: «Ионотекой» занимается Александр Ионов. Я и пиарщик, и эсэмэмщик, и оформитель афиш, и арт-директор. В основном, арт-директор. «Ионотека» — это рок-клуб, нишевое панк-заведение, созданное музыкантами для музыкантов. Мне в своё время очень не нравилось, что к музыкантам в клубах Санкт-Петербурга относятся пренебрежительно, по-хамски и решил сделать клуб, где будет нормальное отношение. Собственно, мы уже 11 лет успешно работаем, у нас играют самые разные группы: рок, панк, грандж, indie-pop, электроника, любые жанры, даже метал. Мы отличаемся от других клубов более некоммерческим подходом, у нас могут сыграть ребята, которые только вчера сделали какую-то демо-запись, я спокойно предоставляю им площадку. Тем мы и отличаемся, что у нас проходят фестивали, где могут сыграть какие-то абсолютные ноунеймы.
Смело могу сказать, что «Ионотека» — это уникальный клуб, аналогов которому нет нигде в мире. У нас небольшая команда, поэтому всё очень отличается от тех заведений, где содержат по 15-20 человек персонала, в таких заведениях и расходы соответствующие, приходится им продавать коктейли по 750 рублей. А на 750 рублей можно целый день питаться, а не один коктейль заказать. Даже можно два дня питаться или три, смотря какую гречку вы предпочитаете летом (улыбается).
Лейблом, на самом деле, я сейчас стал заниматься меньше. Хэйтеры даже говорят, что он заглох. У нас по-прежнему есть успешные релизы, они залетают в плейлисты, но такой бешеной активности, как в 2018, конечно же, нету. Правда в том, что современных условиях лейбл не так важен для музыкантов, всё уже можно делать самостоятельно.
— Как я понимаю, изначально философия клуба была такая, что это место для, скажем так, неприкаянной молодёжи, которой некуда пойти, потому что у них особо денег нет. И вот есть «Ионотека», куда они могут прийти и не просто время провести, послушав концерт, но и запросто сами выйти не сцену.
— Да, сейчас всё это примерно так и работает, но изначально «Ионотека» задумывалась как клуб для музыкантов. Уж точно Александр Ионов не сидел на стульчике и не думал: «А как бы мне помочь всем неприкаянным?» Вовсе нет. Я просто хотел создать клуб для музыки и хорошего настроения. Знаете, я всегда хотел бороться с унынием. Потому что я сам унынием страдаю, впрочем, все мы иногда скатываемся в уныние. И вот хотелось, чтобы уныния было поменьше, потому что это, собственно, смертный грех.
Начали приходить, как вы правильно выразились, «неприкаянные» музыканты. И малолетки стали приходить, куда им ещё податься? В целом, можно сказать, что все музыканты и люди искусства — это немножко люди не от мира сего, не вписывающиеся в систему. Ну, можно исключить из этого уже забронзовевших звёзд, которые уже не неприкаянные, а наоборот вполне «прикаянные» и загруженные дорогими наркотиками, деньгами и женщинами. Я с такими уже не работаю. Я работаю именно с молодыми начинающими группами, которые у нас играют, и да, вы совершенно правильно сказали, у нас очень много ребят в поиске.
— В какой момент музыкант начинает становиться тем самым «забронзовевшим», пресыщенным? Где та точка, когда начинается путь туда?
— Всё, что вертится вокруг этой схемы «от андеграунд-ноунейма до звезды», вертится вокруг денег. К сожалению, это так. Мы с вами говорим о музыке, о прекрасном искусстве, хочется, чтобы душа взлетала в небо, а я вам говорю о деньгах, да? Ужасные вещи я говорю! Ко мне часто приходят артисты, говорят: «Послушайте, моя музыка прекрасная, это просто одухотворяющее». Я слушаю, отвечаю: «Да, ты прав, это просто потрясающе! Но это настолько, как сейчас говорят, нишево, это нафиг никому не нужно, и ты на всю жизнь останешься, скорее всего, в андеграунде». Потому что, в современном мире, мы всё должны измерять денежными знаками. Грустно, но факт.
Артист переходит в некую «звёздность», когда его гонорары превращаются в приличную ежемесячную зарплату. То есть, если по московским меркам, он зарабатывает по полмиллиона в месяц, может уже и штаны с блёстками купить, и студию нормальную арендовать, и на гитару новую денег наскребёт, вот тогда он уже более или менее самодостаточная звезда. Если артист может проехать чёсом по стране, собрать несколько миллионов, со стримингов что-то наскрести, спокойно записать альбом — ну, вот это, собственно, уже звезда.
В основном же, артисты, вообще большинство в арт-тусовке у нас, простите за это слово, нищие. И ничего плохого в этом слове, собственно, нет. Я не уничижаю людей, я просто констатирую факт. Люди, если перестанут обижаться и признают: «да, мы нищие артисты, мы нищие художники», это нормально. Я сейчас ничего нового не скажу, про это известная поговорка есть, что художник должен быть голодным. На самом деле, действительно это добавляет драйва, когда ты неуютный, не ожиревший, не сытый, не сидишь с толстым пузом, а ты дёргаешься, тебя девушка бросает, потому что ты не купил ей кольцо с бриллиантом определённого размера. Ну и всякие такие глупости. Эти глупости — это житейская непруха, она добавляет такого драйва тебе, кожа всё время в каких-то мурашках, ты сходишь с ума, ты депрессуешь. Не только из-за бытовухи, вообще в целом. Вот это и рождает звёзд настоящих. Сытые люди не рождают искусства.
— В одном из разговоров с крупным изданием, кажется, с «Коммерсантом», вы говорили, что психически здоровый человек не может написать большой хит. В чём проявляется эта психическая «нездоровость»? Как понять, что человек способен написать большой хит? Ведь не должен же он с ножом на других людей бросаться…
— Я согласен сам с собой. В целом, поддерживаю этот тезис. Я хочу небольшую поправку к моим словам сделать, чтобы люди не обижались, потому что у меня сейчас настроение такое, я пообедал, и мне не хочется никого обижать, я сейчас добрый.
Мне хочется, чтобы люди поняли, что когда я говорю «психически нестандартные», «нездоровые» — это термин «нейроразнообразие». Все люди разные, кто-то ложится спать в 21:30, встаёт в 6:30 и идёт на работу. А кто-то не спит до четырёх утра, мучается, бедствует, но создаёт шедевры. Большинство артистов не принимают родители в семьях, например, говорят: «Чем ты занимаешься? Найди себе нормальную работу».
Я сейчас говорю очень банальные вещи, которые знакомы вообще всем. Можно посмотреть даже сериалы про таких вот странных, не таких, как все. Но, к сожалению, это правда, так работает. И когда я общаюсь, сотрудничаю, работаю с артистами, мне иногда тяжело, потому что нормальности никакой нет. А иногда просто потрясающие финты, вот это абсолютная шиза происходит. Ну что поделаешь? Я к этому привык.
Мне помогает медицинское образование. Я в своё время работал в доме престарелых, где сумасшедшие старухи 95-летние прыгали по полкам. Собственно, никакой разницы нет. Нужно найти у себя в душе Господа и сказать: «Господи, спасибо, что эти люди сумасшедшие есть в моей жизни, что они даруют вот эту радость, искусство, эту музыку. И сопричастие, спасибо, что я могу быть частью вот этого всего». Это про любого артиста, начиная с Гречки, кончая Альбиной Сексовой и Пророком Санбоем, — парад просто не очень адекватных людей, потрясающе талантливых. Но я сопричастен, я им помогаю, я организую концерты, выпускаю их записи и так далее. Но в то же время я претерпеваю, я всё это прочувствую на своей шкуре, эту шизофрению.
— Мы немного отвлеклись от критериев успешности музыкантов. Уже проговорили про миллионы, звёздность, но проскочили один момент: когда наступает понимание, что группа добилась определённого успеха, и её можно вывозить на гастроли?
— Это очень хороший вопрос! Очень-очень хороший вопрос! Буду очень рад, если кто-то из музыкантов это прочитает и осознает. Мне иногда хочется прямо памятки по этому поводу штамповать и раздавать.
Мне часто пишут из самых разных замечательных городов, из Ижевска, из Тамбова, из Сибири, отовсюду: «Хотим в Петербург!» Я понимаю, почему они хотят. Они думают, что они выйдут на сцену — и ух ты, куча народу! Мы прославимся и кайф словим. Но это совершенно не так, ребята. Вы приедете, и никто на вас не придёт. Будет стоять грустная, пустая «Ионотека», потому что на афише будет написано «фиг пойми кто фиг пойми откуда». А это не прельщает. Даже если напишу, что фиг пойми кто снимет штаны на сцене. Ну, во-первых, это нельзя из-за «голых вечеринок». А во-вторых, ну просто это нафиг никому не нужно, нам достаточно своих звёзд, да?
Так вот, я обращаюсь к этим ребятам: соберите у себя в Ижевске, Кирове, Перми концерт на 300 человек, тогда к вам в Петербурге придёт 30. Мы вам ещё добавим кого-нибудь на разогрев, получится человек 50, это уже кое-как сойдёт.
Вот 300 человек — это цифра, хорошая такая рифмующаяся цифра — 300. На неё и надо ориентироваться у себя в городе. Если ты собираешь в Ижевске 10-15 человек, зачем тебе ехать в Петербург? Тебе, возможно, на поездку и доширак родители денег дадут, а меня зачем подставлять? Зачем мне пустой клуб, этот убыток? У меня тоже есть своя логистика и экономика.
Просто интересно, сколько, например, в Перми школ, колледжей? Около сотни, я думаю. Неужели не найдётся по дюжине человек в этих школах и ПТУ, которые захотят прийти на концерт? Если у группы собирается 300 человек в родном городе, значит, есть какие-то фанаты, соцсети, а это почти всегда означает, что есть слушатели и в других городах. Вот уже можно ехать в небольшой тур по стране, зацепить несколько городов. Я бы таким музыкантам пожал руки и пожелал всего хорошего.
— Интересно в этом плане про ваших артистов узнать. Альбина Сексова коммерчески успешна? Мне интересно, зарабатывает ли она своим творчеством, за счёт чего она живёт?
— Да, это финансово хорошо, потому что люди любят трэш. У нас по трэшу выступает кто? Пророк Санбой, Стас Барецкий, такие фигуры эпатажные, можно сказать трэшовые. Знаете, слово «трэш» оно вроде бы ругательное, но уже нет. Трэш — это жанр. Такой вот эпатажный жанр.
У нас выступает Александр Пистолетов в своей «отредактированной» версии. То есть после голой вечеринки, конечно, ничего «голого» у Александра Пистолетова уже нет. У него есть замечательные песни и про любовь, и про политику. У него там песни про танки, которые едут вперёд, русские. Он такой патриот, мужчина за пятьдесят, то есть ему эта патриотическая политика не чужда, кстати. Вот интересная такая трансформация. И он, конечно, немножко отошёл от раздетой тематики, и слава богу, да. Всё это, по сути — музыка хорошего настроения, он в кожаных шортах танцует, подтянутый, в хорошей форме, надевает свою треуголку, люди кайфуют, веселятся.
Все эти эпатажные трэш-певцы зарабатывают деньги, потому что народ приходит, покупает билеты, покупает напитки, покупает мерч, а потом идут донаты и прочие радости, просмотры, лайки, реклама. Всё замечательно это работает для таких артистов. Ну, собственно, это продолжение традиции скоморошества, шутовства. На Руси это всегда было.
Понимаете, есть такая вещь, как рутина, когда ты идёшь в офис, идёшь на работу, на учёбу, ты ходишь туда пять дней в неделю, и тебе в пятницу вечером хочется расслабиться. Ты идёшь в клуб, где мир вокруг тебя преображается, приходишь в какое-то тёмное, непонятное помещение, там мерцающие огни, на сцене какой-то необычный, эпатажный персонаж. Ты забываешь о своей обыденной рутине, переключаешься. Возможно, подобная техника позволяет избежать психических расстройств у обывателей. Потому что человек, который будет ходить постоянно на работу и потом домой пельмени есть в течении 30 лет, он сойдёт с ума и вполне возможно станет маньяком, и вашу племянницу подкараулит в переулке. А я уверен, вы не хотите, чтобы такое случилось, и я тоже не хочу! Так что давайте пусть у нас будут вот такие фрики. Такие трэш-эпатажные персонажи. Пусть они будут отвлекать людей от грустных мыслей и не допускать никакого настоящего кошмара в жизни, которого и надо бояться.
— Мне просто всегда был интересен такой момент, когда знакомишься с какими-то людьми, знаете, аспирантка филфака, такая вся утончённая девушка, занимается германской литературой XVI века, а потом у неё на странице в Инстаграме* (*запрещённая в России социальная сеть, принадлежит компании Meta, признанной экстремистской организацией) видишь, как она пляшет под ту же самую Альбину Сексову.
— Это замечательно просто, это прекрасно, это говорит о том, что девушка, которую вы описали — полноценная личность. Она может насладиться и улитками в фуа-гра, и простым гамбургером или бутербродом с салом. То есть спектр этого человека широкий, он всеяден, он может насладиться и изысканным, и чем-то таким простым, плебейским. Это замечательно, что человек высоких материй после германской литературы может просто расслабиться и поплясать. Я бы просто её обнял и сказал: «Спасибо за то, что вы такая». А вы бы разве хотели с какой-то девушкой-снобом встречаться, которая постоянно бы твердила вам про германскую литературу XVI века? Вы бы с ума сошли и убежали от неё.
— У меня ещё есть вопрос про Гречку…
— Ну, Гречка с гонораров после нашего с ней альбома купила себе двухкомнатную квартиру, так что у неё вообще всё было отлично. Уехала в Грузию, о нас не вспоминает. А мне никаких гречкиных денег не надо, я получил свою известность и счастлив.
Гречка
— Вопрос немного про другое, я издалека начну. Пару лет назад я ехал в маршрутке по Подмосковью, там водитель включил какой-то сборник песен хитов 90-х. Запели «Отпетые мошенники», эту самую песню «Люби меня, люби». Передо мной сидели две девушки лет чуть за двадцать, наверное, слушали-слушали, а потом одна другой говорит: «Фу, как эти мужики ужасно Гречку перепели!». Может быть, успех Гречки был связан с тем, что её аудитория немного глуповатая, ненаслушанная? Я сегодня готовился к нашему разговору, послушал, что она сейчас делает. Она перепевает «Всё идёт по плану», и я совсем не удивлюсь, если кто-то из её юных слушателей потом будет ворчать по поводу того, как её Летов ужасно «перепел»…
— Слушайте, Гречка использовала приём цитирования. Я могу вам рассказать историю всего этого: ещё в начале 80-х электронные рэп-артисты, хип-хоп-артисты на Западе, в США использовали сэмплирование, то есть они брали кусочек чужой песни. А далее уже в конце 90-00-х задумались просто брать какую-то строчку, перепевать на свой манер. Сэмплирование переросло в цитирование. И при таком цитировании иногда можно было даже не платить за авторские права, потому что это было то, что называется словом «оммаж». Сейчас такое очень часто такое встречается. Когда артист где-то в середине своей песни запихивает кусочек чужой песни. Гречка была, возможно, одной из первых в современной indie-тусовке, которая именно выстроила путь таким цитированием. Куплеты очень душевные, хорошие, они оригинальные, только этот припев взят, мелодия изменена максимально, вот…
Я вам более того скажу, когда вышла оригинальная песня «Отпетых мошенников», я проживал в США. Я 15 лет прожил в США и эту песню вообще никогда не слышал. То есть когда Гречка мне принесла эту песню, я даже не знал, что это чья-то цитата. И я был тот самый «ненаслушанный подросток», только мне было уже за сорок. И ничего страшного. Там главное — это куплеты, на самом деле, они очень душевные, немножко депрессивные, такие глубокие. Если же взять песню «Мама, прости», например, то она полностью оригинальная, никаких цитат. Я помню, зал взрывался, когда мы это играли живьём, я на басу играл. И девчонки просто обожали этот трек, потому что это прямо затрагивало их душу и их ситуацию с мамой, когда ты пьяная возвращаешься домой в воскресенье утром. Спасибо, конечно, «Отпетым мошенникам» за то, что можно было этим воспользоваться, но я не думаю, что именно эта цитата была краеугольным камнем успеха Гречки.
Она меня привлекла голосом своим и необычнейшей подачей. Я сказал нашему звукорежиссёру Ивану, что надо это записать всё, потому что девочка может пропасть, куда-нибудь исчезнуть просто по жизни. И надо это для истории записать, потому что очень необычная манера и всё такое. Мы записали, никогда не было никакого дикого продюсерского плана сделать из неё звезду, всё совершенно случайно получилось, выстрелило. Ну и отлично. Я рад, что это случилось.
Вообще, последние год-полтора я не так активно занимаюсь продюсированием, потому что немножко разочаровался в отношении музыкантов к продюсерам. Дело в том, что в России не существует института продюсинга, есть какая-то жёсткая финансовая кабала, типа какой-нибудь Максим Фадеев с контрактами с Глюкозой, с «Серебром» или с Линдой судится. Я же всегда это делал от души. Вы никогда не услышите об уголовном деле против Гречки, потому что, собственно, я же не подписывал никаких бумаг, и я считаю, что все получили сполна: свою популярность, час славы, свои деньги. Все счастливы. Но, к сожалению, у меня было несколько проектов за последние годы, когда продюсируемые артисты потом уходили с лейбла, уходили от меня и какие-то у них были ко мне претензии неприятные, осадок оставался. Я перестал так активно педалировать свои сервисы, потому что бисер для свиней заканчивается когда-либо. А если артисты ведут себя как свиньи, ну что поделать?
Вспомните группу «Ритуальные услуги». Я записал им три прекраснейших альбома, программировал им барабаны, синтезаторы, они были очень популярны, у них была премия журнала «Собака». Их песни выкупала компания, обслуживающая поезда «Сапсан», чтобы они во время поездок там играли, я лично договоры подписывал. Это было прекрасно. Но мне было сказано, что нет, ты нашу музыку неправильно делаешь, мы хотим отдельно. В итоге девочки ушли, начали злоупотреблять веществами, распались. Что-то они там поделали, конечно, выпустили один трек или два и исчезли с планеты Земля. Они просто где-то там сидят в оппозиционной тусовке, курят запрещёнку. Ну, молодцы. Как бы выбрали свою жизнь.
— Но Гречка-то продолжает что-то делать. Уж не знаю, насколько это успешно с точки зрения бизнеса…
— Дело в том, что Гречка писала свои песни на акустической гитаре, и это было очень классно. Но она всегда мечтала быть кем-то ещё, она хотела звучать, как кто-то ещё, постоянно была под влиянием каких-то других артистов. Например, «Пошлая Молли» на неё сильно влияла, что очень смешно спустя десять лет, ведь этот стиль давно неактуален. И вместо того чтобы оставить свою акустическую гитару, что собственно, на первом альбоме мы и сделали, она от своих корней полностью отказалась, и постоянно пытается быть какой-то мини-Земфирой* (*внесена в реестр иностранных агентов) с продакшеном для зумеров. А ведь у неё были такие душевные песни, я помню.
Вот все ненавидят группу «Чайф», но это же самые настоящие народные песни, рок-гимны, которые вся страна поёт, песня «Никто не услышит (Ой-йо)», например! Да, это не новомодные биты, это не электроника, это не какой-то авангард. Но это так классно, когда вся Россия поёт с тобой. И у Гречки был шанс в эту нишу плотно попасть, стать народной певицей. Нужно было просто слушать продюсера, продолжать писать свои песни, а не мечтать о новомодной херне. Вот она всё на эту новомодность променяла, подсела на лёгкие наркотики и тусовки где-то в Грузии или Казахстане, уж не знаю, где именно. В общем, сама она загналась туда, откуда уже не выйти. Ну, конечно, можно, как какая-то звезда воскреснуть через 20 лет после успеха и сказать: «Я возвращаюсь». Желаем ей успеха, как говорится, по-человечески. Но мне кажется, все моменты были упущены.
— А вы общаетесь с теми, кто уехал, с вашими бывшими какими-то артистами, знакомыми?
— Мало с кем общаюсь. В какой-то момент у меня лента соцсетей просто запестрила: «Ой, тусовка в Белграде, ой, тусовка в Тбилиси». Ну, один раз можно посмотреть, улыбнуться, второй раз посмотреть. Молодцы. Но когда это мелькает постоянно, что они просто уехали и устроили бесконечную вечеринку… Я вам как бывший медик скажу, что каждый день вечеринки устраивать в Белграде — здоровья может не хватить. Ни психического, ни физического. Короче, я просто отписался от всех, потому что устал это всё наблюдать. Это мне не очень интересно.
У меня есть друзья-либералы, с которыми я общаюсь, которые остались здесь, мы с уважением друг к другу относимся. Они могут сидеть и вздыхать, как ужасно жить при Путине. А я над ними смеюсь, но по-доброму, мы не бьём друг другу морды. Собственно говоря, мы живём в России, и мы подшучиваем друг над другом. Они мне говорят: «Ну что, Саш, хорошо тебе интернет отключили?». А я говорю: «Ты водку выбирал полтора часа в магазине, потому что у нас 150 сортов или больше. Так мы бедно живём при Путине». И вот мы так перешучиваемся. Можно нормально жить и уважать разные мнения.
Я думаю, можно брать пример с какой-то интеллигенции какого-нибудь герценовского периода, XIX век, когда в так называемых салонах уживалась вся дворянская интеллигенция, которая друг друга люто ненавидела, но в то же время вела диалог и не била морды. Ну, эпиграммы писали, самое страшное, было такое дело. Давайте с них брать пример. У каждого своя точка зрения, пусть это так будет. Но зачем уезжать, хлопать дверьми?
Я вам так скажу, что за 15 лет, что я прожил в США, они провели четыре войны: Ирак, Югославия, Ливия и Афганистан. Кровопролитие, ужасные жертвы, бомбардировки, сербские дети — мёртвое мясо, разорванное в клочья. Ирак просто уничтожили, страны Ирак больше нет, там территория, где стоят американские нефтеперерабатывающие заводы. А я хочу спросить: певица Мадонна собрала вещи и уехала в Израиль или в Белград? Нет. Кто собрал чемоданы и уехал? Никто не уехал. Да, были протесты, я видел, выходили студенты на улицу, их, между прочим, арестовывала полиция за нарушение порядка, их сбивали с ног водяными брандспойтами и травили слезоточивым газом. Я всё это видел на расстоянии вытянутой руки.
Я знаю все аргументы, что певицу Мадонну не посадили бы в тюрьму, но это не очень интересно на самом деле. Я просто хочу обратить ваше внимание, что прекрасно жила страна Америка, в которой велись кровопролитнейшие войны, экспансионные. А мы почему-то так не можем. У нас певица Монеточка* (*внесена в реестр иностранных агентов) уезжает, а певица Мадонна осталась. Вот, собственно, и вся разница. Есть над чем задуматься. Я прошу людей задуматься над тем, что я говорю, описывая подобную ситуацию.
— А если мы эту мысль так развернём: насколько сильно это ударило по «Ионотеке», по вашему бизнесу? Отъезд артистов заграницу, я имею в виду.
— Я бы это даже ещё немножко выше поднял. Дело в том, что вся музыкальная тусовка очень сильно расколота на людей, которые аполитичны, на людей, которые против современной власти и современной повестки, и на более патриотически настроенных. То есть, наверное, можно поздравить врагов России с тем, что они добились раскола, раскололи нашу русскую креативную тусовку. Я помню, знаете, 2014 год, когда случился Крым. И всем было пофиг. Я просто констатирую факт. Я знаю, что среди высокой элиты искусства были волнения, и люди говорили: «Всё, страна катится в тартарары!» Но это старшее поколение. А вот люди с 18 до 35 — всем было пофиг, потому что мы делали концерты, играли панк-рок, играли гаражный indie-рок, и никто ни с кем не ссорился, никто не уезжал из страны. А сейчас вот случилось такое. И мне кажется, была проведена подготовительная работа, то есть с 2014 по 2022 годы через всякие соцсети людей обрабатывали. Людям постоянно внушали, что у них отбирают свободы, и когда-нибудь всё кончится, всё будет плохо. Им накручен какой-то роман Оруэлла «1984».
И когда это случилось, эта вся накрутка сработала. Я знаю многих молодых ребят, которые уехали без причины совершенно. Никто их не трогает, они не служили в армии, у них нет военной подготовки. То есть я не знаю никого, кого бы просто так мобилизовали. Забрали тех, кто, например, получил военное образование. Это нормально. Если ты курсант, если у тебя хоть когда-то были погоны, будь готов. Если ты медик, будь готов. Ты подписываешь все эти бумаги, ты варишься в этом, ты учишься шесть лет, ты знаешь, ты присягу приносишь.
А какой-нибудь, извините, ПТУшник или человек, который ушёл со второго курса Герцена, чтобы писать песни, с какого перепугу его должны забирать? Я понимаю, что люди испугались, не было нормального понимания, все чего-то там боятся, и я по-человечески, как мужчина, могу понять: никто не хочет в 25 лет вдруг стать пушечным мясом, особенно если ты пишешь песни. Испуг я могу понять, но зачем уезжать, сидеть и главное зачем ругаться на Россию.
Пожалуйста, приведите пример светлого, прекрасного музыканта, которого забрали в армию насильно, и там в него что-то попало, и он пострадал. Такого нет. Поверьте, если бы такое случилось, это бы уже трубили на каждом углу. Можно, конечно, мне ответить, что такого нет, потому что они все убежали в Тбилиси. Ну, возможно. В любом случае раскол существует, и это очень неприятно. Я придерживаюсь пророссийской повестки. Я в своё время прожил достаточно за рубежом. Я прекрасно понимаю, что такое Америка, что такое Европа и их позицию в отношении России, поэтому я занимаю достаточно такую пророссийскую патриотическую позицию. А патриотизм сейчас для многих музыкантов — это ругательство. Наверное, спасибо Шаману, который довёл всё до какого-то абсурдного статуса. Это уже отдельная тема для разговора.
«Ионотека» много чего потеряла, многие группы не хотят играть. Я хочу привет всем хейтерам передать и сказать, что пока вы ненавидели, сидя там, слюной брызгая ядовитой, выросло новое поколение. Это ребята, которые в 2022 году в тетрадках в седьмом классе рисовали танчики и кричали «Бей хохлов!» на переменах. Серьёзно, я не шучу абсолютно. И они за Россию, они приходят в «Ионотеку», играют свой панк-рок, поют о любви. Любят страну, не собираются никуда уезжать, не боятся никакой мобилизации, потому что понимают, что никому они не нужны без подготовки. А те, кто пошёл в военное училище, ребята, если вы переступаете порог училища, будьте готовы, что вас призовут. Это вы выбрали. Это называется «назвался груздём — полезай в кузовок». Вот и всё.
— Под конец у меня заготовлен личный вопрос про неожиданные пристрастия в музыке. Известно, что Егор Летов очень котировал группу «Дискотека Авария», хотя казалось бы… А у вас какие есть guilty pleasures в музыке?
— Может сложиться впечатление, что я постоянно слушаю Альбину Сексову и Пророка Санбоя? Вовсе нет. Я на самом деле люблю всякую сложную, мрачную музыку из 80-х: какие-нибудь Dead Can Dance, Cocteau Twins, Sisters of Mercy, более попсовое — Joy Division, The Cure. В общем, да, в силу возраста я прикован к 80-90-м. Жанры такие трэшовые — это больше моя работа. Я делаю и современным пост-панк-группам концерты, например, у нас в конце сентября будет пост-панк-группа «Англия» из Казани, такой интересный коллектив. В музыке я люблю иногда очень сложные атмосферные жанры: арт-панк из 80-х годов, какое-нибудь название, которое знает пять-шесть человек, нравится что-нибудь выискивать, слушать очень странную некоммерческую музыку. Но, к сожалению, для меня, наверное, я работаю с такими популярными жанрами, даже можно сказать низменными иногда. Я разнообразен тоже. Я могу ценить и то, и другое, и третье. И всем желаю какого-то разнообразия, чтобы ваша палитра жизни была максимально интересной и раскрашенной.
Мне бы хотелось просто обозначить, что «Ионотека» — это не знак равенства трэшу и угару. У нас есть и панк-рок, и пост-панк, и indie-рок, и всяческие жанры. К сожалению, когда в связи с событиями 2022 года многие indie-рокеры уехали из страны, образовался такой раскол, и многие просто не стали больше играть в «Ионотеке» по определённым причинам. Поэтому мы были вынуждены расширить вот этот спектр и трэш-исполнителей всяких эпатажных приглашать.
Насчёт guilty pleasure… В 90-е годы была такая шансон-дива Ира Ежова. Мне нравится у неё песня «Курносая», мотив весёлый, текст смешной. В общем, лирика сумасшедшей малолетки, которая выпивает, а дома седая мать её ждёт. Послушайте, поймёте, это для улыбки.
А ещё есть отличная история с патриотическим флёром из времени, когда я жил в США. Очень любил и люблю всю английскую волну: брит-поп, шугейз. В конце 90-х слушал много групп из направления брит-поп. В русском магазинчике в Сан-Франциско мне продавец однажды говорит: «А вы знаете, вот новая группа из Санкт-Петербурга, они играют брит-поп», и показывает мне диск группы МультFильмы «StereoСигнал». Представляете? Я тогда уже слышал «Мумий Тролль», он мне нравился, у меня был диск, люблю их давно. А этих я не слышал. В общем, взял, послушал и влюбился в эту музыку! Вдали от родины, в солнечном Сан-Франциско, я её поставил и поймал такую волну, что, блин, Россия — это классно! Я себя чувствовал русским, хотя был уже американец фактически, жил там. Я почувствовал такую гордость, что русские могут делать классную, стильную музыку, кайфовую, ничем не хуже, чем какая-то группа Blur.
Группа МультFильмы
А потом был альбом «Музыка звёзд и арктических станций». И это было очень по-радиохедовски, я гордился тем, что я это слушаю, что эти парни из Петербурга, мне было просто очень приятно. Я не знаю, это как гордость за русский футбол, хотя смешно такое говорить. За русский футбол, наверное, сейчас гордости нету, но это была какая-то спортивная, гордость: «Блин, вот я здесь сижу, я слушаю Blur, Suede, Pulp». И вот русские ребята ничем не хуже, и мне так кайфово, потому что я это слушаю.
И когда я уже возвращался в Россию в 2006-м, сказал: «Хватит с меня Америки, буду жить здесь». С тех пор 20 лет я живу в России, между прочим, юбилей в этом году И да, это было частью того, за чем я возвращался в Россию, я знал, что есть прикольные группы, что Россия — это не какая-то дурацкая страна, где не понимают брит-поп. Было очень приятно возвращаться в Россию. И в этом есть заслуга группы МультFильмы, поэтому я их люблю. Поэтому когда вы меня увидели на их концерте с каким-то заворожённым выражением лица, это всё объясняется легко и просто. MF — веха в моей жизни, в моём возвращении к русскому из Америки. Вот такая история.
Фото: соцсети «Ионотеки», Александр Ионов, группа МультFильмы
